ПРАВОСЛАВНЫЙ ИНТЕРНЕТ-ДАЙДЖЕСТ ДЛЯ ВСЕХ
Мы не рассказываем о новостях. Мы говорим о душе и ее спасении

Одобрено Синодальным информационным отделом Русской Православной Церкви, гриф № 217 от 12. 07. 2012 г.

 

Основные места распространения сборника «ДУША»:

Москва

Храм Христа Спасителя
ул. Волхонка, д. 15
Метро: "Кропоткинская"

Храм в честь свт. Николая Чудотворца
("Душа" и другая православная литература бесплатно)
2-й Раушский пер., д 1/26, стр. 8
Метро: "Новокузнецкая"; трамвай: 3, 39, А, ост. "Садовническая улица"
Храм прп. Марона Пустынника Сирийского

Москва. ул. Большая Якиманка, 32, строение 2 (возле "Центрального дома художника") Подробнее...
По всем вопросам распространения сборника "ДУША. ВСТРЕЧА С ГОСПОДОМ" в Москве и МО звоните по тел.8-985-088-54-44 (пн-пт. 8.00-20.00, сб. 9.00-16.00) или пишите на почту dysha.info@mail.ru (круглосуточно)


Санкт-Петербург

Казанский кафедральный собор (Собор Казанской иконы Божией Матери)
Казанская площадь, д. 2
Метро: Гостинный двор

Новосибирск

• М-н ОбьГЭС, Редакция газеты «Родные берега»
ул. Часовая, 6, оф. 407, т. 8-913-724-77-11
• Сеть супермаркетов «Рамос»
ул. 40 лет Комсомола, 6
ул. 40 лет Комсомола, 53м

Бердск

Магазин «Стиль Либерти»
Ул. Ленина 83

А также:
все православные храмы в Челябинской, Уфимской, Барнаульской, Красноярской, Омской, Томской, Кузбасской, Читинской, Владивостокской и др. митрополиях и епархиях Русской Православной Церкви.
ПОЖЕРТВОВАНИЯ НА СБОРНИК:

8 963 942 96 57 
(БИЛАЙН)
410011484072751
Яндекс. Деньги 

Подробнее...


 

Сайты лучших православных СМИ
 
Видеотека
 
Православное радио
 
«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 

Июль 2018 (46)
Июнь 2018 (71)
Май 2018 (106)
Апрель 2018 (86)
Март 2018 (92)
Февраль 2018 (97)

Православная беседка (интервью) / Мир и Православие / Жизнь Церкви | 26-06-2018, 13:14

Источник информации

Архимандрит Савва (Мажуко): Меня огорчает та дурь, которую выдают за православную духовную жизнь. pravmir.ru

Проголосовать:
голосов: 1

,

Почему проповедь сегодня звучит фальшиво, появится ли в Церкви культура дискуссий, почему не стоит бояться страсти и увлеченности и как использовать их, чтобы познакомиться с самим собой – рассказывает архимандрит Савва (Мажуко).

Архимандрит Савва (Мажуко): Меня огорчает та дурь, которую выдают за православную духовную жизнь
Архимандрит Савва (Мажуко). Фото: Ефим Эрихман

Я буду слушать твою чушь, если у тебя седая борода

– Почему мы боимся быть обычными людьми с нормальными человеческими проявлениями, а ищем во всем подряд какие-то духовные смыслы?
Проще надо ко всему относиться. Дело в том, что наша духовная литература порой играет с нами дурную шутку. Ведь это всё тексты, написанные монахами и для монахов. А монахи древности и средневековья писали те книги, в которых отражены их духовные упражнения: их уровня и того церковного, монастырского контекста, в котором они жили. Не всегда это подходит не только мирянам, но даже монахам нашего времени, потому что довольно часто мы даже понятия не имеем, что это были за духовные упражнения.
Вот Иоанн Лествичник пишет о смирении. Мы читаем с восторгом и упоением, но привносим в это понятие свое значение, может быть даже ошибочное, неверное, опасное. А потом жалобы: Лествичник в депрессию ввел. Лествичник тут ни при чем. Он писал свою книгу, имея в виду конкретных людей, своих современников – синайских монахов. Ему и в голову не могло прийти, что его книгу станут читать миряне, тем более женщины с детьми на руках или даже светские священники. Мы не берем в расчет такие очевидные вещи и потому сами себя мучаем.


Архимандрит Савва Мажуко. Фото: Facebook

И здесь огромное поле работы для современных публицистов и богословов: нормальным современным русским языком проговорить те опыты, которые составляют самую суть христианской жизни. Если хотите, это работа переводчика со средневекового церковного на современный язык. И в этом усилии мы сами находим адекватный язык для разговора на эти тончайшие темы. Современный христианский публицист должен позволить себе это благородное служение – создавать язык благовестия, понятный современнику.
То, о чем я пишу – это попытка показать, что о духовных вещах можно говорить современным языком. И мне хочется разбудить авторов, которые тоже бы экспериментировали с языком, воцерковляли современный язык. И не нужно бояться этого дела.
Говоря о языке, я не имею в виду только литературу, речь разговорную или письменную. Это еще и язык жестов, стиль общения, приемлемые формы взаимоотношений между христианами, какие бы иерархические ступени они ни занимали. Этот поиск для нас жизненно важен, потому что из-за приверженности старым формам мы теряем вечно молодое содержание. Мы сами обкрадываем себя!
Как говорят проповедь в обычной церкви? Теми словами и интонациями, которыми нормальные люди не говорят: «Так давайте же и мы последуем подвигу мучеников Галактиона и Епистимии, оставим все и возблагодарим…» – мы же так не разговариваем! Сегодня это звучит очень фальшиво! А если интонация фальшивая, значит, и содержание этой речи, как бы прекрасна и правдива она ни была, вызовет у человека с тонким чутьем отторжение, потому что люди не терпят вранья!

Особенно люди молодые к этому чувствительны. Они видят на амвоне странно одетого мужчину, который несет пафосную чушь. И не верят. И так и воспринимают священника – как дурилку картонную.

К сожалению, это так. Но мы прикипаем к этим формам, и это приводит очень часто к некоторой «духовной шизофрении», когда ты здесь один, а дома другой. Или к манипуляциям, связанным с теми же самыми формами: я буду тебя слушать, если у тебя длинная седая борода, какую бы ты чушь ни нес.



Фото: Свято-Никольский мужской монастырь г. Гомель / Facebook

Есть YouTube-канал «Воспитание детей. Православный взгляд». 50 000 просмотров – для религиозной программы что-то неслыханное! Сидит бармалей какой-то, сам себя рукоположивший, в схимнической шапке, на фоне икон и несет такую пургу, что минуты достаточно, чтобы просто упасть в обморок. 50 000 просмотров! Но у него «товарный вид»: длинная седая борода, он говорит загадочно, он схимник, – то есть это раскрученный бренд, трогающий чуткое сердце потребителя.
У меня был недавно случай. На улице подошла ко мне женщина во дворе монастырском: «Батюшка, у меня вопрос…», – и тут идет мимо отец Павел наш, а у него седая борода. И она говорит: «Ой, извините! Я у батюшки спрошу!» – и тут же переключилась на «настоящего батюшку». Мошенники и самозванцы очень четко понимают вес этих брендовых маркеров, и просто с помощью эксплуатации этих форм они сводят людей с ума. А это неправильно.

Как нам в Церкви перестать себе врать и научиться говорить о проблемах

– Вы начинаете свою книгу «Апельсиновые святые» с вопроса о смерти, почему?
– Размышления о смерти – это духовное упражнение, поэтому естественно для любого верующего человека регулярно его практиковать. Это нормально. И относиться к смерти правильно, и воспитывать правильное отношение – это тоже нормально.

Смерти надо бояться. И не нужно себя бить в грудь и говорить, что раз Христос воскрес, значит, теперь нам не страшно умирать. Страшно.

Я тоже должен пройти этим тесным путем. И Христос кровавыми слезами молился, чтобы прошла мимо Чаша сия – не только распятие, но и смерть. Это очень страшно. К этому нужно быть готовым. Но если столько хороших людей померло – и мне не грех.
Дело в том, что тема смерти изгоняется из нашего современного дискурса очень интенсивно. Я смотрю, например, голливудское кино, и если в фильме кто-то помер, редко в доме будет стоять гроб. Практически никогда этого не бывает, это не показывают, все постоянно замалчивают эту тему, скрывают: «Не нужно об этом думать».
Почему не нужно? Это абсолютно естественные вещи. Вот у меня мама – очень простой человек. Мы с ней как-то пришли на похороны двоюродного деда. Зашли: «О! Дядька сегодня похорошел!» Подошла она к гробу, поправила подушку, голову подвинула, венчик: «О, сегодня свежей, веселейше глядит». Вот это здоровое отношение! Она всерьез собирает цветочки засушенные с креста в подушку – надо же, чтобы смертная подушка была, чтобы в гроб положить. Это нормально совершенно.
И это те образцы, которые учат нас без слов. Поэтому очень полезно человеку, «испорченному» высшим образованием, подсматривать за тем, как живут люди простые, у которых, как опыт показывает, больше мудрости и мужества, чем у нас, читавших Кафку и Гегеля. А вот они ничего такого не читали и думают, что Кафка – это такая разновидность желудочного заболевания.
– Вы не боялись читателя отпугнуть темой смерти?
Если я отпугнул, значит, это не мой читатель. У меня, я так понимаю, своя аудитория. Я не претендую на какую-то всеохватность. Есть люди, которые читают. Им интересно, им созвучно? Замечательно! Сейчас очень много авторов, и я этому только рад. Пишут священники, епископы, миряне; у каждого своя интонация, свой язык, своя тематика – и, значит, и своя аудитория. И мы, разные авторы, нужны друг другу. Мы друг друга дополняем.


Архимандрит Савва (Мажуко). Фото: Ефим Эрихман

Я очень рад, что многие священники сейчас пишут. Я помню время, когда мы знали только Кураева, Осипова – и всё, а если какой-то батюшка написал на какую-то тему, значит, мне уже на эту тему не надо писать. Я за многообразие. Надо, чтобы христианских авторов было больше – интересных, живых и разных, и чтобы было побольше дискуссий.
В Церкви мы еще только подходим к формированию стиля разговора о наших проблемах. Мы еще не научились разговаривать о своих проблемах. Это новый неоткрытый жанр. Правда, мы хорошо освоили «диалект триумфа»: у нас есть торжества, у нас есть достижения, праздники, святители и памятные доски. Это прекрасно и нужно, кто спорит? Но ведь есть и проблемы, а о проблемах говорят только наши противники, то есть мы им позволили заниматься тем, чем сами не хотим заниматься. Не хотим или не умеем? Но тогда не надо обижаться на своих критиков.
И выход в том, чтобы перестать себе врать и научиться говорить о проблемах без анафем и без славословий, то есть без крайностей – честно, спокойно, открыто, с уважением к оппоненту. Пока мы этого не умеем делать. Но мы должны к этому прийти – это вопрос выживания, потому что градус вранья внутрицерковного уже подошел к критической отметке.

Мы очень сильно себе врём – это опасно. Церковь должна вернуть себе монополию на обсуждение и решение своих внутренних проблем. Это требует мужества, творческого порыва и, если хотите, политической воли.

Нужно с такой честностью и высокой культурой обсуждать свои проблемы, чтобы у наших критиков вовне совсем не осталось работы, чтобы их внешняя критика просто бледнела и стыдливо пряталась по сравнению с нашими дискуссиями.
– В чем врём?
Есть тема, которая меня задевает за живое, — это кризис монашества. На «диалекте триумфа» мы привыкли вещать, что у нас возрождается монашество. Но ведь никакого возрождения нет, монашество находится в самом тяжелом состоянии. Если быть до конца честным, монашества нет, вернее, оно едва теплится, едва выживает. И с этим что-то нужно делать, иначе мы просто его погубим – оно исчезнет окончательно.
И здесь есть практический выход. Я об этом как-то говорил на одной из наших белорусских монашеских конференций, и после этого меня перестали приглашать. Выход вполне простой, каноничный.
У нас процветают только ставропигиальные монастыри. Мне кажется, что не нужно изобретать велосипед. Мы знаем об орденской системе у католиков, но ведь эта система не чужда и для восточного монашества, потому что на православном Востоке в Средние века каждый монастырь был отдельным орденом. Каждый монастырь имел свой устав и поста, и богослужения, и он жил в интересах своего братства – не должен был обслуживать епархию, не должен был ковать кадры для епископата, собирать деньги на строительство каких-то храмов, то есть община жила своей жизнью.
Но в наше время все монастыри у нас канонически принадлежат епархиальным архиереям, и именно это препятствует нормальному развитию иноческих общин. Потому что епископы сменяются, единства епархиальной политики нет, а епископ, канонически находясь в правовом поле, является владыкой монастыря, то есть он контролирует финансы и человеческий ресурс общины. Он говорит: «Вот, некому служить на таком-то приходе, отец. Поедешь туда служить».
Благополучие отдельных монастырей держится не на каноническом устройстве, а на личных качествах, порядочности конкретного епископа. Сейчас он благоволит, а вот он умер – на его место пришел другой человек и захотел ввести в вашем монастыре вот такой устав, или захотел сменить игумена, который вдохновляет все братство. И никто не может ничего сделать, потому что епископ прав. Он по определению прав, на его стороне и каноническое право, и наша внутрицерковная мораль.
Это только одна из проблем. Есть проблемы, связанные с подготовкой духовенства (я говорю как священник), и много-много других вещей. Таких вопросов очень много. Эти проблемы не критичны – о них можно говорить спокойно, не надо никого ни в чем обвинять.
После моего выступления один из наших белорусских епископов сказал: «Опять вы нас ругаете, отец Савва?», и обвинил меня в том, что я враг епископата. Никакой я не враг. Просто в нашем церковном сообществе выработалась привычка делить мир на черное и белое. Критикуешь – значит, враг Церкви и человек неблагонадежный. Но жизнь состоит из нюансов. К чему нас приведет этот духовный дальтонизм?
Самая актуальная задача – общецерковные усилия по воспитанию культуры дискуссий с уважением к оппоненту. Этой культуры пока нет. Мы в поиске. Но никуда мы не денемся – мы все равно к этому придем. Рано или поздно нам придется монополизировать свои проблемы. А сейчас они на откупе у людей враждебных к Церкви.
Если вдруг случилась какая-то беда, если эпизод какой-то неприличный, нехороший в нашей церковной среде, об этом первой должна говорить Церковь, а не Невзоров или другие критики. Именно мы должны первыми об этом заговорить – отобрать у них монополию на нашу проблематику. А для этого нужна честность.
– И все-таки, несмотря на все эти проблемы, что вас вдохновляет в монашестве?
Я не уверен в том, что вдохновлен. Я не считаю свое монашество каким-то подвигом. В тот день, когда я решил стать монахом (мне было лет 14, наверное), я просто понял, что это тот стиль жизни, который максимально мне подходит. Вот и все. И я до сих пор себя чувствую в этом комфортно.
Мне нравится жить в монастыре. У нас очень своеобразная и веселая община. Она маленькая, но меня это устраивает – я не хочу ничего менять. Мне нравится жить, как я живу, и тот ритм монастырской жизни, который у нас существует. Я просто к этому привык, и я не знаю, вдохновляет ли меня это. Я не знаю – я просто живу, и мне нравится. Я к этому отношусь очень просто.


Фото: Свято-Никольский мужской монастырь г. Гомель / Facebook

Наши взаимоотношения с Богом – это выход на поединок

– Вы много пишете и много выступаете с беседами. А есть какие-то темы, которые вам не нравятся или о которых вы не хотели бы говорить?
Грудное вскармливание. Это то, что меня не вдохновляет. Однажды меня попросили для сайта «Правмир» написать отзыв по поводу грудного вскармливания. И я, конечно, воспользовался этой возможностью, потому что для монаха, который двадцать три года прожил в монастыре, должен быть какой-то выход его многолетнего опыта в этой сфере.
Меня, конечно, иногда огорчает та дурь, которая претендует на то, чтобы выдавать себя за православную духовную жизнь. Это, конечно, грустно, но я к этому отношусь с юмором. А по поводу тем… Дело в том, что я человек иррациональный, поэтому живу просто вот сейчас. Чаще всего я выхожу к аудитории, не зная, что буду говорить. И в тот момент, когда я вижу лица людей, что-то происходит, и я говорю то, что само говорится; просто позволяю этому говорить через себя. Поэтому темы бывают неожиданные, и мне самому интересно услышать, что я скажу.
И сейчас моя любимая тема вот эта, например, через день будет совсем другая. Все меняется. Я просто живу, и мне очень нравится жить. И говорю я обычно о тех вещах, которые волнуют меня в данный момент. Я прочел стихотворение Эзры Паунда недавно совсем – оно меня взволновало, не выходит из головы. Через неделю, может быть, какой-то другой текст или другая встреча взволнует, или какой-нибудь фильм.


Архимандрит Савва (Мажуко). Фото: Михаил Терещенко

Вот вчера я рассказывал о богословском смысле фильма «Отряд самоубийц» с Джаредом Лето и сам удивился тому, что я вдруг об этом фильме заговорил. И думаю: «О, это даже интересно. Надо, может быть, записать?»
Надо жить сейчас, и я позволяю себе это делать. И когда я общаюсь с людьми, просто в этот момент живу – и всё, и не ставлю себе никакую сверхзадачу. Я и не претендую ни на что. Я не какой-то дипломированный богослов, или вождь молодежи, или еще кто-то. Просто я живу – и всё. Почему-то люди решили, что меня можно слушать – ладно, прекрасно. Если за это еще шоколадку дают – еще лучше.
– Что делать монаху, если он – человек открытый, общительный, любит молодежь, все современное, альтернативное. А ему, например, за это «по голове стучат» – мол, успокойся. У вас не бывает такого противоречия?
– Мы опять возвращаемся к тому, что нету монаха вообще, нету человека вообще. Люди всегда очень неповторимы. Они оригинальны: кому-то подходит этот стиль – для кого-то он будет губительным.
Мне вот нравится быть взрослым. Мне 42 года сейчас, и я каждое утро просыпаюсь с благодарностью: Господи, спасибо, что я взрослый. И не надо никого очаровывать, не надо как-то занимать свою нишу, бороться за что-то, кому-то что-то доказывать.
Я просто живу и, слава Богу, заработал даже какой-то авторитет. Но до определенного возраста у меня бывали очень сложные ситуации, потому что ни наш епископ покойный, ни наш покойный настоятель не разделяли моего стиля, и мне было очень тяжело, мучительно тяжело, и это длилось годами. Я даже удивляюсь, как вообще выжил в этой ситуации, потому что с собой я сделать ничего не мог.
Сколько меня срамили, обличали… Наш епископ выходил на проповедь, и все привычно переглядывались, потому что тема была известна: «Всецерковная борьба с гордостью отца Саввы».

Я гордый человек, но я с этим смирился. Что уж тут поделаешь?

Но я прекрасно понимаю, почему они так к этому относились, у меня нет никакой обиды. Я понимаю их – они были люди старой школы, и я не подарок. Но, слава Богу, все прошло, и я им благодарен даже за те уроки, которые они мне дали.
Еще раз говорю, это правильная установка – прежде чем осудить, нужно оправдать. То есть, если люди вас не понимают, наверняка у них есть какие-то основания так считать. Но вам ведь тоже однажды будет 50, 60 лет, и вы будете ломать голову над тем, можно ли вообще понять эту молодежь… Я уже могу себе позволить собственное суждение, могу себе позволить с кем-то не согласиться, и это здорово. Я искренне не понимаю взрослых людей, которые скрывают свой возраст, или пытаются как-то молодиться, или завидуют детям. Взрослым быть здорово!


Фото: Свято-Никольский мужской монастырь г. Гомель / Facebook

– А как разделить ситуации, в которых нужно отстаивать свое мнение, а где, например, просто нужно послушаться старшего, принять ситуацию?
Я исхожу из того, что вся жизнь есть сражение. Процесс познания – это процесс сражения. Ты открываешь Гегеля – значит, ты бросаешь ему вызов, и, скорее всего, ты проиграешь; это нормально. Взаимоотношения взрослых и детей – это постоянное сражение. Дружба – это борьба. Любовь – это битва. И это совершенно нормально. Так устроен мир.
Наши взаимоотношения с Богом – это выход на поединок, не случайно так трогает один из самых глубоких сюжетов книги Бытия – Иаков, который боролся с Кем-то при реке, Израиль-Богоборец. Но это борьба не с ненавистью, а здоровый азарт, как дети борются или папка с сыночком. Это здоровая возможность почувствовать свои границы, узнать «свои берега».
Поэтому совершенно естественно, что вашему стилю кто-то сопротивляется. Это хорошо! Это хорошо, что сопротивляется – у вас есть возможность отточить свое мастерство, возможность обосновать его, еще больше полюбить, еще больше почувствовать, что это мое, а не чужое, потому что если это не ваше, оно отвалится в процессе этой дискуссии, в процессе битвы, сражения. Но это важно, это нормально. Относитесь к этому со здоровым азартом. Вот вас сейчас припечатали – отлично! – значит, живой!
Последнее время на «Правмире» публикуют мои «духовные упражнения», и в этом году это какой-то неслыханный поток критики, с которым я раньше не сталкивался. Постоянно меня обвиняли: то я жидокатолик, то я экуменист, то обновленец, то еще что-то такое, сплошной поток. И поначалу я был озадачен, а потом мне даже понравилось, потому что это раскрывает какие-то интересные грани, в том числе меня знакомит с самим собой.


Архимандрит Савва (Мажуко). Фото: Михаил Терещенко

– А критикуют по сути?
– С критикой по сути я сталкиваюсь очень редко. А жаль. Мне бы хотелось, чтобы меня критиковали по существу, потому что я сам перечитываю свои тексты и вижу сразу десять претензий, а то и больше, которые можно было бы раскрутить и мне предъявить, но почему-то их никто не замечает. Может быть, те люди умные считают ниже своего достоинства читать такие тексты, а критикуют в основном какие-то глупости, например: «Ну как это он цитирует Ницше, а не святых отцов? Что же это такое? Куда смотрит его духовник?»
– Можно один каверзный вопрос напоследок? Что делать, если влюбился?
Как же? Это даже полезно, я считаю. Я этому посвятил целую книгу, называется она «Любовь и пустота». Она была написана как серия эссе, объединенных как раз попыткой осмыслить такой опыт. Вообще, увлекаться полезно. Это полезный опыт. Любая страсть и увлеченность должны радовать, даже если они опасны. Увлеченность дает тебе почувствовать себя живым и знакомит тебя с самим собой.
Однако не надо забывать, что любое увлечение несет свои угрозы. Страсть опасна, как и все живое. Но без опасности, без риска невозможно познакомиться с самим собой. Поэтому, конечно же, люди здравомыслящие понимают, что любые пристрастия, увлечения чреваты опасностью. Не надо искать этих рисков, не надо провоцировать страсть, но если это приключилось, не впадайте в уныние, отнеситесь к ней как к достойному противнику.

Но на своем опыте я убедился, что влюбляться полезно. Лучше себя узнаёшь. Расстаешься с иллюзиями. Если выйдешь из этой битвы несломленным, ты станешь гораздо мудрее. Другого пути к мудрости просто нет.

А мы на самом деле ищем именно ее, мудрость. И особенно от монахов, от священников ждут именно этого – чтобы в конце своего пути мы могли бы предъявить какой-то опыт мудрости.
Люди молодые интуитивно ищут мудрости от пожилых людей, а слышат только разговоры о повышении пенсии. Откуда взяться мудрости, если ты сидел тихонечко в оранжерее и никакие враждебные вихри тебя не трепали? Вот об этом как раз Иоанн Лествичник пишет – о том, что «благо тому человеку, который, пройдя все ямы и болота, сумел стать настоящим учителем для другого».
– А настоящим может быть чувство в монашестве или это недопустимо?
– Гете влюбился, будучи пожилым человеком, в молоденькую девочку. А Тютчев, умнейший человек, дипломат и общественный деятель, бегал через дорогу от собственной жены к гимназистке. Это сразило его совершенно внезапно. Но, с другой стороны, могут быть такие отношения, как у Н.Г. Чернышевского с его супругой, которая ему изменяла, а он ее любил беззаветно и оправдывал до конца жизни. То есть все это очень лично. С тобой это случилось или не случилось. Я знаю людей, которые никогда в жизни не влюблялись.

Любовь – это не программа, которую ты запускаешь. Она тебя настигла и припечатала. И ты влюбился. Это ведь вещи, которые ты не можешь предугадать.



Архимандрит Савва (Мажуко). Фото: Ефим Эрихман
 

В сюжете: архимандрит Савва (Мажуко) духованая жизнь

 

Просмотров: 349
Опубликовал: Олег Рыжков

Подписка на сборник ДУША

тел. 8-961-874-64-82 (с 14.00 до 18.00 по Московскому времени)
mail: sbornikdysha@mail.ru

тел. 8-985-038-60-98 (с 8.00 до 18.00 по Московскому времени)
mail: podpiska.dysha@mail.ru 

 
Архив номеров
 
 
 
Сайты лучших православных СМИ
 
Библиотека
   
Метки
   
Друзья сайта
Представительства «Души»:
г. Москва. Владимир Язов: тел. +7 985 088 5444, mail: dysha.info@mail.ru
г. Санкт-Петербург. Алексей Алексеев: тел. +7 911 786 5254, mail: dysha.spb@mail.ru