Сергей Худиев
В социальных сетях обсуждают скандал в Ростове, который был вызван роликом, на котором две девушки танцуют под электронную музыку на фоне собора Рождества Пресвятой Богородицы. Запись быстро разлетелась по соцсетям и вызвала резкое неприятие некоторых горожан.
Девушек задержали, им грозит преследование за оскорбление чувств верующих. Они уже извинились, и сами затрудняются сказать, в чем была цель их танцев.
Между тем, инцидент прокомментировал пресс-секретарь Донской митрополии, депутат Законодательного собрания Игорь Петровский. Он высказался против преследования:
«По поводу двух девочек, которые подергали ручками и ножками на фоне нашего прекрасного кафедрального собора: вижу, что кто-то пытается превратить этот маленький сюжет в большую войну. Друзья мои, напоминаю, что есть одна болезненная тенденция превращать церковь в пугало, а верующих – в обидчивых маразматиков. Ни первое, ни второе не имеет ничего общего с Русской Православной Церковью и ее добрыми прихожанами»
Его слова стоит процитировать, потому что, когда мы говорим о запретах, ограничениях и преследованиях, очень важно придерживаться здравого смысла и чувства меры.
Сам по себе запрет на оскорбление религиозных чувств важен. Хотя государство не может и не должно поддерживать благочестие (это не его задача), оно может и должно поддерживать гражданский мир. А оскорбление больших групп граждан по признаку религии — это как раз попытка этот гражданский мир нарушить и вызвать смуту и раздоры.
Более того, для любого общества важно признание общих ценностей и символов, к которым принято относиться с уважением. Создание атмосферы презрения ко всему, глумления и издевательства над всем, что традиционно было окружено почитанием — это часть действий, направленных на разрушение страны и культуры, и эти действия необходимо как-то пресекать.
Поэтому наглых провокаторов, которые стремятся подорвать гражданский мир и вызвать смуту, надо как-то обуздывать.
Однако в последнее время мы наблюдаем тенденцию к доведению запретов (первоначально, уместных и обоснованных) до абсурда.
Это так со многими запретами. Например, требование в любой книге, где упоминаются наркотики, отмечать такое упоминание восклицательным знаком и напоминанием об их вреде.
Беда в том, что запрет может легко превращаться в рекламу. По целому ряду причин.
Как гласит известное высказывание, «все пиар, кроме некролога». Привлекая внимание к чему-то дурному, вы можете, против вашей воли, создать этому рекламу.
Другое известное высказывание говорит о том, что запретный плод сладок. Как-то я читал шутливое руководство «как раскрутить рок-группу», где первым пунктом шло «добейтесь, чтобы группу запретили».
Для подростков и молодых людей характерно явление, которое называется «подротсковым бунтом», прощупывание границ, попытки, иногда крайне дурацкие, заявить о своем неподчинении авторитетам, особенно таким, которые по каким-то причинам вызывают неприязнь.
В последнее время я время от времени вижу на улицах отроков и отроковиц с пентаграммами, в шапочках с пластмассовыми рожками и другими атрибутами заигрывания с сатанизмом.
Будем надеяться, это не реальное погружение в «глубины сатанинские», а просто обычная для юного возраста глупость. Но само это заигрывание — форма молодежного бунта и протеста против мира взрослых вообще и государства в особенности, которое заявляет о том, что борется с сатанизмом и сажает за него в тюрьму.
Так непродуманная борьба с чем-то несомненно дурным — будь то наркотики или сатанизм — может только подхлестнуть явление, с которым борются.
Или, если взять еще один пример — борьба с VPN, на которую, по некоторым сообщениям, планируют истратить десятки миллиардов рублей, и которая привела к тому, что на VPN сидит уже половина населения — причем его наиболее политически и экономически активная половина.
Просто потому, что на многие ресурсы — в том числе, такие, которые официально никто не запрещал — зайти без VPN невозможно, а они нужны людям для учебы, работы или привычных им развлечений.
Так уж устроен интернет — и современное общество в целом — что с прямым давлением надо быть очень осторожным, легко передавить — и вызвать противоположный эффект.
В сети нередко говорят о том, что за всем этим чрезмерным усердием в запретах и преследованиях стоит обдуманное намерение замучить людей «традиционными ценностями» до тошноты, чтобы потом, при развороте политики, они с радостью приветствовали гей-парады.
В этом, однако, есть оттенок нездоровой конспирологии. Люди могут вполне искренне верить, что они защищают ценности и обуздывают зло, а обратный эффект вызываться тем что они, по классической формулировке Черномырдина, «хотели как лучше, а вышло как всегда».
Негативный для Церкви (и для государства) эффект может возникнуть и при чрезмерном усердии в преследовании оскорбления религиозных чувств.
Одно дело — обуздывать упорных, злонамеренных провокаторов, которые по-хорошему не понимают. Другое — тащить в тюрьму людей, которые проявили, в самом худшем случае, нерассудительность и бестактность.
В этом случае был бы более уместен принцип, который на юридическом языке называется «экономией репрессии» — следует обходиться минимальным уровнем наказания, который достаточен для пресечения зла.
Если людей попросили больше так не делать, они извинились и больше не делают — нет никакой нужды преследовать их дальше.
Что же касается ростовского случая, то тут вообще трудно с уверенностью утверждать, что фигурантки имели намерение оскорбить кого-либо — вполне вероятно, что они просто сплясали в центре города, не задумываясь о том, что в кадр попадает и собор.
Подвергать людей чрезмерному (или даже вообще необоснованному) преследованию — значит укреплять позицию тех, кто полагает саму статью о защите религиозных чувств неправильной с самого начала.
Поэтому очень важно проявлять в таких случаях сдержанность, осторожность и здравый смысл. И, там где это только возможно — снисходительность к людям.
