Сергей Львович Худиев
В сети носится идея снизить возраст вступления в брак до 14 лет. Как утверждается, с такой инициативой выступили демографы и эксперты РАН, связав её с демографическим кризисом.
В реальности, похоже, слух начался с выступления председателя наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрия Крупнова в интервью НСН. Он предложил постепенно снижать возраст вступления в брак, назвав это «государственной и общенациональной задачей» — хотя вовсе не говорил именно о 14 годах, эта цифра возникла потом, в пересказах.
Однако идея пошла в массы, и вызвала живые обсуждения. В частности, люди вспоминают, что ранний брак — это вполне традиционное явление.
Конечно, ранние браки можно назвать «традиционными» в том смысле, что века назад на них смотрели безо всякого ужаса. В русской деревне XVI века, как и в современной афганской, никто не собирался ждать, пока дети кончат школу — за неимением таковой, люди вообще жили недолго, в 16 лет отрок считался уже взрослым мужчиной, а к 40 годам превращался в старика.
И тут нам стоит вспомнить о том, что «традиционное» и «церковное» это не всегда одно и то же. Для традиционных обществ был характерен крайне низкий уровень личной свободы — людям, едва выживавшим за счет натурального хозяйства, было явно не романтических влюбленностей. У девушки никто ничего не спрашивал — да и, чаще всего, у юноши тоже. Брак был частью более широких отношений внутри общины — когда предполагалось, что он заключается и по воле расширенных семей жениха и невесты.
Старинная фраза «у вас товар — у нас купец» отражала восприятие девушки как ресурса, хотя и довольно ценного, но такого, у которого не спрашивают согласия и о личных интересах которого не задумываются.
Церковь принесла поразительное новшество — оказывается, брак должен включать согласие брачующихся.
Чин церковного венчания, когда жених и невеста носят царские венцы, подчеркивает, что они тут главные, это их решение, жених и невеста должны свободно сказать «да» друг другу.
Как говорится в последовании венчания:
«Имеешь ли ты, (имя), намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жену эту (имя), которую здесь пред собою видишь?
И отвечает жених: Имею, честной отче.
И тотчас священник, обращаясь к невесте, спрашивает и ее: Имеешь ли ты, (имя), намерение доброе и непринужденное и твердую мысль взять себе в мужья этого (имя), которого здесь пред собою видишь?
И отвечает невеста: Имею, честной отче»
Их отношения, как говорит Писание, подобны отношениям Христа и Церкви. Христос бережно относится к человеческой свободе — этим уважением пронизано и христианское отношение к браку.
То есть решение невесты вступить в брак должно быть «добрым, непринужденным и крепким». Это плохо сочетается со столь юным возрастом по нескольким причинам.
Во-первых, подросток в этом возрасте крайне житейски неопытен, зависим от мнения других, и не может принимать решения на всю оставшуюся жизнь. Мы не продадим 14-летней девочке (или мальчику) банку пива — и правильно сделаем. В этом возрасте еще не сформировалась способность контролировать свои импульсы и просчитывать последствия.
Во-вторых, в паре при таком раннем браке возникает большой перепад возраста и возможностей.
Мужем 14-летней девочки становится не того же возраста мальчик, а мужчина, значительно (иногда очень значительно) более зрелый. Это понятно — от 14-летнего мальчика трудно ожидать, что он прокормит семью. Ему еще предстоит окончить школу и освоить профессию.
В деревне XVI века, когда все работали с детства и только руками, периода образования не требовалось, требовались только крепкие мышцы — но в современной экономике без долгого обучения не обойтись.
Значит, речь неизбежно идет о браке едва созревшей девочки со взрослым мужчиной.
Более того, прошедшие века отличались не только суровыми условиями жизни — но и тем, что брак существовал как устойчивый общественный институт, люди, вступившие в брак в отрочестве, вместе шли через всю жизнь. По крайней мере, это было общепринятой нормой.
Сегодня такой тип отношений характерен, повторимся, лишь для некоторых этнических групп, у которых с рождаемостью все и так в порядке.
В наше время мы имеем дело с явлением, для традиционных обществ нехарактерным — необычайной легкостью разводов и таким отношением к сексуальности, которое называется «коммодизацией», то есть превращением в товар.
Рассчитывать на то, что взрослый мужчина, взявший себе в жены 14-летнюю девочку, проживет с ней, пока смерть не разлучит их, в наши дни гораздо труднее, чем в 16 веке.
Мужчина, который возьмет себе именно 14-летнюю жену в наши дни, не последует общему обыкновению (да у нас, барин, завсегда так — в 14 женятся, в 45 — помирают). Он делает выбор — ему, в силу каких-то его личных предпочтений, очень нравятся именно 14-летние.
Но девочка очень скоро перестанет быть настолько юной. А закон будет позволять мужчине развестись с ней и взять другую очень юную девочку.
И это точно не будет создавать лучших условий для чадородия — это будет создавать условия для бессовестной эксплуатации.
Кроме того, легализация браков с очень юными девочками неизбежно сделает легальными и общественно приемлемыми и внебрачные связи между очень юными девочками и взрослыми мужчинами — что, фактически, откроет сезон охоты для мужчин с определенными, скажем так, особенностями сексуальных предпочтений.
Поэтому предложение о снижении брачного возраста стоит признать крайне неудачным.
